– Избушка, избушка, – промурлыкала Света, – оборотись, светик мой, к лесу задом, ко мне передом... А то твоя могучая спина каким-то неведомым образом выражает нешуточные душевные терзания.
– Ерунда.
– Ничего не ерунда. Выражает. Спина у тебя философская, исполненная глубокого внутреннего подтекста... Я ведь не дура, а?
– Да нет, – честно сказал он. – Чего-чего, а глупости за тобой что-то не замечаю...
– Вот видишь. А потому у меня, серьезно, создается впечатление, будто ты откровенно маешься сложными душевными телодвижениями, как русские классики заповедали. Интересно, это еще откуда? Ты ж у нас профессиональный убивец с личным кладбищем, я, честное слово, думала, что у тебя и емоций-то никаких быть не должно...
– Это я старею, – хмуро сказал Мазур.
– Да брось ты, – фыркнула она. – Нашелся дедушка, меня иные накачанные молодцы так не устряпывали... Эй, а у тебя спина покраснела!
– Врешь.
– Ну и вру. Так интереснее. Кирилл, кончай ты, в самом деле. Смешно. Я же не пионерочка, которую старый педофил развратил коварно. Я – современная молодая женщина с некоторым сексуальным опытом...
– Я заметил, знаешь ли...
– Так в чем же дело? Ладно бы у тебя начались старческие недомогания, а то, насколько мне отсюда видно, дело обстоит как раз наоборот... Ну, повернись!
Мазур повернулся, загоняя тягостные раздумья куда-то в темные глубины подсознания, на абиссаль. Когда на узкой вагонной койке лежит красивая молодая блондинка, маняще, продуманно прикрывшись куцей простынкой, да вдобавок еще поощряет к любым действиям, какие только тебе придут в голову, мысли любого нормального мужика становятся незатейливыми и скудными, концентрируясь ниже ватерлинии.